Интервью

Александр Песков: Я помор

просмотров: 2915 | комментариев: 0
21.04.2011 19:56
A A

Александр, скажите, вот Вы сейчас, добившись успеха, добившись прочного положения на нашей эстраде, помогаете ли Вы молодым, в которых Вы чувствуете талант и, которые без Вашей помощи, скажем, без Вашего толчка, не пошли бы вперед?

– Хороший вопрос, хороший. Приятный, во всяком случае. Я, когда то студентом циркового училища даже не предполагал, что я буду учителем э того же училища. Я даже не предполагал, что у меня будут свои ученики, цирковые артисты, эстрадный артисты. Я не понимаю одной маленькой вещи – почему они от меня так заряжаются. Я такой гордый хожу, вы не поверите, это правда. Ради любопытства я Вам расскажу одну маленькую историю. Кристалл, клуб такой был, я иду по коридору ,и в уголке в темноте стоит парень. Я ему говорю: «Ну-ка иди сюда! Ты кто такой?» Он говорит: « Я Петя». Я говорю « А что ты тут делаешь?» Он: «Вообще то, я на аккордеоне играю». Два года я положил на Петю Дранга, своего личного здоровья. Я кормил его борщами, он спал у меня дома. Очаровательный человек. Семья просто уникальная – все аккордеонисты: сестра, мама, папа, профессора, но надо было дать совсем другое – актерское мастерство. Петечка у нас пташка, которая улетела немножко рановато, это я так думаю, как педагог. Но во всяком случае, я гордился, когда он был на льду, на паркете. Когда он выходит на телевизионные экраны, я уже горжусь. Когда Сережка Пенкин, мой любимый артист плакал мне вот сюда в грудь – я помогал. Когда Маша Распутина пела свой клип с чайками, как сейчас помню – я помогал. Сегодня я обшиваю ее по костюмам. Когда Дима Маликов приходил ко мне домой, давно это было, еще на Звездом бульваре, я советовал. Когда я приехал, сейчас уникальная ситуация будет, в Одессу на гастроли, то мой коллектив решил после концерта отдохнуть, ну вот так, почему нет. И я устроителям сказал: «Ребята, давайте в клубе зажжем?» Они говорят: «Давайте, конечно!» И я прихожу в клуб по-моему «Мираж» вроде, самый популярный в Одессе, самый большой и красивый. Мы подъезжаем, мы входим и никого народа. Я говорю «Стоп! Мы же хотела зажечь! Где народ?» В конце концов, мужикам же надо в этой жизни балету, чтобы отдохнуть. Эта правда жизни. Нам говорят, ну вы же хотела отдыхать. Зачем Вам народ? А я говорю: «Я не могу без народа». И мой коллектив тоже не может. Мы пришли, партийный стол. Мы сели. Все ломится от еды. Сцена пустая. Я думаю, так, что будет дальше. И выходит кардабалет. Девчонки красивые и вдруг праздник какой то начался. А мы весь коллектив сидим. И вдруг выходит парень и начинает петь песню «Хули мули». И я так смотрю, а парень то классный. И я ему, как Пете Дранго «Иди-ка сюда». И родился Витас.

Да Вы что?

– Да. Это Песков. Вот теперь Вы меня спрашиваете, кто мои ученики? Я Вам скажу, что я горжусь, что мои ученики доставляют людям радость. Хватка у меня есть такая, зараза. Я вижу людей.

Но это еще и чутье?

– Это нет. Чутье это понятно, но, видимо, педагоги у меня были хорошие. Видимо МХАТовская школа что-то значила в моей жизни. И я сейчас с достоинством говорю «Я ученик Станиславского». Значит, мои ученики уже в пятом поколении, тоже ученики Станиславского и Немировича-Данченко. И Книпер-Чехова еще.

Вы знаете, от чего бы Вы постарались уберечь, например, мальчика, который закончил школу, допустим, в Котвасе, что была ближе и приезжает в Москву покорять столицу? Он хочет петь, он хочет танцевать, он хочет играть в кино, в театре и так далее. От чего нужно уберечь его? Вот не чем не отобьешь у народа впечатление, что шоу бизнес это мир разврата, интриг, грязи и так далее, и так далее.

– Вы хорошие вопросы задаете, очень приятно. Вообще с Песковым надо именно так, иначе никак. Я Вам скажу по-своему, надо быть честным. Надо, наверное, иметь понятие чести, чтобы не уйти в эту грязь разврата, как вы говорите, и вот этого легкомыслия. Надо быть очень серьезным человеком, чтобы быть хорошим артистом. Надо думать прежде всего о тех, кто создает тебя вокруг, кто тебе помогает быть артистом. Не о себе думать, а думать о себе в это семье, я бы так назвал. Не случайно в моей коллективе люди работают в моем коллективе по 22 года, по 17, 16, 12 лет. Потому что я о них забочусь во имя профессии. Когда молодой человек или девушка думает «Ах какие мы красивые», когда сегодня на сцене, а завтра ты не нужна, потому что ты бабочка отднодневка, потому что ты не читала книжку Станиславского. Даже, если ты не училась в театральном заведении, да? Надо внутренне себя готовить для выхода на сцену, чтобы, как бы это сказать, чтобы ты знал, что надо сказать публике, тогда ты артист. Ты должен выйти не потому чтобы покрасоваться собой, а потому что ты обязан публике что-то сказать, которая пришла на тебя посмотреть. Если у тебя есть что сказать, вперед. Если нечего – за кулисы. Я не знаю, ответил я или не ответил, но мне показалось, что именно так должно быть в этой жизни. Когда я в 6 лет своему отцу сказал, что я буду артистом, а он мне сказал: «Сынка, а ты что прославишь нашу фамилию? Все будут знать, кто такой Песков?» Я говорю: «Папа, я тебе обещаю». 6 лет мальчику было. И сегодня, я вам честно признаюсь, иду ли я по аэропорту или в вагоне ЖД, люди улыбаются, значит, я кому то нужен. И это счастье, актерское счастье. Вот к чему я прививаю вкус моих учеников, надо отдать и не надо иметь, все придет само.

Никогда ничего ни у кого не просите, особенно у тех, кто сильнее вас, да?

– Конечно, конечно.

Вы знаете, Вы сейчас когда рассказали историю про папу, то я сразу вспомнил, что Борис Николаевич Ельцин в 6 лет, проходя мимо какого-то большого магазина и увидев какие-то заграничные консервные банки, какие-то колбасы, а они жили впроголодь, он сказал: «Мама, я стану начальником». Практически Вы сказали тоже самое что и Борис Николаевич Ельцин, только по-другому поводу.

– Я вам расскажу еще одну маленькую вещь. Вы знаете, я однажды был свидетелем одной маленькой ситуации. Я с мамой шел по моему маленьку городу Коряжма Котвотского района Архангельской области. А у меня мама чуплый человек, ее все любят, она такая говорливая, яркая вся. Ей 80 лет, а она вся такая же, она такая хорошая и сладкая женщина. Ей нельзя проходить по городу, потому что ее постоянно останавливают. И я однажды имел такой случай пройтись с ней по городу. А я только начинал. Это было 20 лет назад. И я услышал одну фразу. Мужчина с женщиной стояли на Пушкинской и я отошел, чтобы не мешать разговору. И я услышал одну фразу «Спасибо Вам за сына». Невозможно в этой жизни подвести мнение других. Невозможно не гордиться своими родителями, когда им говорят спасибо за своих детей. Когда мне сегодня говорят за моего сына и за мою дочь мне спасибо, ребята, это великое.

Ордена уже не надо, этого достаточно.

– Да вон они висят. Это великое, когда мы, родители, имеем право гордиться своими детьми. Значит мы, как наши родители, имеем право плакать от счастья и понимать, что не зря мы пришли на эту землю. Я горжусь и своими родителями, и своей судьбой, и своими детьми, и своими учениками. Потому что я знаю, они необходимы людям.

Скажите, пожалуйста, может быть Вам это состояние не знакомо, но, когда молодой человек делает свои первые шаги на пути к эстраде и они оказывают рядом с очень большой величиной, с очень большим артистом. Им настолько важно, как себя этот артист ведет, что он скажет. Если он заметит, то он просто комплексует перед этим человеком, и этот человек может очень больно их ранить. Было ли у Вам такое, что был такой человек, который Вас обидел. Тот, которого вы очень любили и перед кем преклонялись?

– Было, было. Вы не поверите, но это правда моей жизни. Была такая очаровательная женщина, Майя Борисовна, Муся все ее звали. Она была подругой Кристалинской, Герман и Людмилы Марковны Гурченко. И она мне говорит: «Сань, пошли я тебя с Люсей познакомлю». Это было 22 года назад. Я говорю: «В п...ду, боюсь». Тут Гурченко и я тут маленький артист. Стук в дверь, гриммерка 105-Б, концертный зал Россия. Она маленькая была такая, и она просовывается и говорит полушепотом: «Люсь, я тебе привела Пескова». А она так: « НЕТ!» Я так просовываюсь в дверь и говорю: « А почему нет, Людмила Марковна?» «Александр, да, Вы талантливый…..» и все в этих эмоциях. И она мне говорит: «Ну почему Вы меня так показываете? Я же глубокая актриса. А Вы ха-ха-ха-ха – вот так». Я говорю: «Стоп!» Ровно через неделю, фотография на подоконнике лежит, вот прямо сейчас, я с ней сижу за столом, моя мама сидит. Ну кто мог предполагать? Ровно через неделю. Но я приготовил номер «Фотографа» и она встала и аплодировала. Кто педагог? Людмила Марковна Гурченко. Поэтому я такой артист, что за честь сегодня считаю, что Вы у меня берете это интервью. Огромное Вам спасибо, что я могу это сказать, потому что, наверное, надо отдать должное очень многим, многим педагогам. Например, Рудгард Илья Григорьевич, который поставил мне в диплом «4» за пантомиму почему-то. И я подошел к нему и сказал: «Илья Григорьевич, почему 4? Я же на красный диплом должен был пойти». А он говорит: «Ты мне в жизни докажи». Не поверите, каждый день, выходя на сцену, я вспоминаю эти слова. Вот оно величие педагогов к своим ученикам. Вот оно уважение. Не в четверке дело и не в пятерке, а когда ты доказываешь каждый день что-то, что ты имеешь право носить звание артиста. И любой молодой человек, любая девушка, должна, прежде всего, понимать одну аксиому, «Не себя надо любить в искусстве, а искусство в себе!» И не я это сказал, а Станиславский.

Там еще была очень грустная жизнь относительно того, что нужно умереть в театре.

– Дойдем еще, рано. Но я Вам честно скажу, что я умру на сцене, потому, что я по-другому не хочу.

Я с каким-то новыми именами, которые знают все, кроме меня, знакомлюсь исключительно потому, что меня ребенок мой посвящает. От него я узнал про Леди Гагу, и от него же я узнал про совершенно гениального мальчика, который поет песню Леди Гаги «Папарици», и от него узнал про Джастина Вибера, который тоже выложил свое видео в Ютуб и, после этого к нему пришли сильнее него и все ему сами дали. Скажите, Вы верите в такую же ситуацию у нас в стране, что у нас можно получить призвание за свой талант, не имея и не вкладывая денег, не имея связей, не имея знакомств с Александром Песковым. Вот таким образом можно это сделать?

– Я всегда придерживаюсь только одной точки зрения, если человек талантлив, рано или поздно можно все или иметь или не иметь, и связи можно не иметь, но кто-то заметит, кто-то скажет «Иди-ка сюда». Когда я пришел к Брунову, очаровательный человек, я постучался в 20 гримерку Кремля, кстати, я вчера в этой гримерке переодевался на концерте «Непосед». И я постучался, он стоял в трусах семейных и с сигарой, у цветочек зеленого цвета. А он такой: «Кто там?» Я говорю: «Я очень талантливый артист». Он говорит: «То, что Вы наглый, я уже вижу. Заходите». Получилось. Получилось. И никуда от этого не деться. Талант он никуда не пропадет. Не только у артистов, не только. Если хлебороб, если металлург, если милиционер, но настоящий, то будет. Все равно придет к этому результату.

Тут я с Вами очень поспорю. Есть очень много талантов, которым не хватает терпения, усердия. Бывают таланты обломаны.

– Побеждают сильные, поверьте мне. Только сильные побеждают, а слабые уходят. Человек добьется своего, если он хваткий, тогда он на сцене будет. И, поверьте мне, да Витас сидел, мы сидели с моим продюсером, когда я его поманил мальчиком. Я говорю: «Так, быстро в Москву!» Он засуетился. А я ему грозно: «БЫСТРО В МОСКВУ!» Не поверите, через две недели в театре оперетты, на концерте «Рождественские встречи» Аллы Борисовны Пугачевой вдруг встает Алла Борисовна и говорит: «Пресняков, посмотри, как надо петь». И обомлел. Он меня послушал. Говорят, Китай с ума сходят по Витасу.

А как они Вас благодарят?

– Да никак. Никак. Никак. Никак. Никак. Никак.

Или это глупость, ждать благодарности?

– Я скажу. Петя Дранго, когда я проезжал мимо моего дома и висели афиши, то мне было больно, мне было очень больно, честно вам скажу, больно. Там в афише не было моей фамилии. Я понимаю, что там Второй канал снимал, есть один человек, который против меня в этой жизни на канале, которому, кстати, я очень многое сделал, и он должен наоборот себя как-то вести. Но этот человек еврейской национальности повел себя с евреем плохо. И я так затаился, но пока терплю. И Петька ничего не мог сделать, он не виноват. Но в афише ничего не было. Но он виноват в другом. Петь, ты меня прости, но я тебе скажу при всех это – хотя бы просто зрителем пригласить в зал. Просто два билетика, имею право. Не догадался, значит я плохой педагог. Неуважительное отношение учеником к педагогам. Я это признаю. Но, за свой поступок в городе Сочи, спустя энное количество лет, он пришел ко мне на День Рождение и встал на колени при всех моих гостях и мы плакали. И я стоял перед ним на коленях. Я думал, что мальчик все-таки выздоровел, но не получилось. Поэтому очень трудно говорить о своих учениках. Слава Богу, что они хоть что-то имеют, что мы то уже там, педагоги. Лишь бы у них было. Для нас это главное. А для них это включить кнопку по телевизору и посмотреть, да, чувак играет и все хорошо. Кому-то это надо – уже хорошо. А мы то – Бог с ними.

Гениальный фильм «Дьявол носит Прада», где прямолинейно и тупо проводится, либо у тебя успех в карьере, либо у тебя личная жизнь. Чем Вам пришлось заплатить за то, что Вы сейчас имеете?

– У Вас что, фильм такой, чтобы я плакал сегодня постоянно?

Нет, ну что мы такие глупые вопросы задаю?

– Тяжко. Вы знаете, только сегодня я был на могиле своего первого директора, его убили. 68 ножевых ранений. Строители. Квартиру ему делали. Почему то дали всего 2 года. Я пришел на могилу в Калининграде. Прям перед моим концертом с нашими друзьями общими. Ну понятно, приехал Песков к своему другу. А со мной был сын мой. Я, конечно сделал бы все, как он хотел, и гроб и крест, но почему то я не плакал на могиле. Хотя его моя жена похоронила по моей просьбе, они друзья были. А когда я пришел, а рядом Сашка стоял, они не знали друг друга, а он почему то плакал. И я был так растроган этим, вот сейчас именно это происходит, я только сейчас заплакал над этой ситуацией. Как приятно, когда твои дети имеют такую возможность поплакать за отца, за родителя, за педагога. Это великое, наверное, когда ты имеешь такую возможность дать не просто право жизни и право на улыбку, право на профессию, а может быть и право увидеть и слезы Пескова. Осознается очень многое перед этим объективом по жизни, очень многое осознается. Потому что ты, во-первых, имеешь ту возможность сказать людям из своей жизни, из жизни своих друзей, близких и родных, вот эту правду, которая иногда ой как скрыта от лживости, которую ты знаешь, от предательства, он ненависти, от предательства, он зависимости людей. А ты иногда начинаешь в камере себя жалеть. Но эта правда по своему своя, кто-то в подушку, кто-то перед камерой. Но во всяком случае, жизнь идет и каждый человек имеет право на свою жизнь, на свою биографию, и на то общество, которое вокруг тебя. Если вокруг одни предатели, то это ведь ты где-то не прав, так ведь? Значит ты где-то не понимаешь. Хотя так обидно и жалко иногда самого себя. Иногда отдал человеку 12 лет жизни, а потом он тебе в спину нож, так мерзко и противно это все, и больно. А потом тебя еще называют бараном при этом, знаете как больно. Только что было за полчаса до съемок это сказано мне в лицо. Так больно. За что? За то, что все отдал? Но посмотрите на мои слезы, они правдивые, я не играю. Я устал играть в этой жизни. Это на «Жестоких играх» мы все сильные, а в жизни мы очень слабые. Но как сказал один человек в своей песне: «Шоу продолжается!»

Не знаю, имею ли я право после этого задавать какие-либо вопросы, но тем не менее, когда уходят такие люди, как Денис Александрович Евстигнеев, как Абдулов, Янковский, Смоктуновский, вот я чувствую, что с каждым таким уходом все беднее и беднее. Скажите, где там молодая шпана, что сотрет нас с лица земли? Кто приходит на сцену? Есть равноценная замена?

– Вы знаете, я зная очень много имен, которые вы перечислили, и вы их знаете, их тысячи в этой стране тех людей, которых воспитали, в хорошем смысле этого слова, общество. Я был очень со многими знаком, которых уже нет. Это Ян Френкель, Тальков, это Изабелла Юрьева. Я был на последнем концерте Шульженко. Я провожал Грибова во МХАТе. Я шел студентом за Масальским. Я знал за неделю до ухода из жизни, мне посчастливилось, Евгения Леонова. Я счастливый человек. Я прикоснулся хоть как-то. Я уж не говорю о том, что в 9-ом классе, 10-ый уже был, мы с Женькой Клушовым, моим другом, мы до сих пор дружим, он уже дедушка, и мы пацанами бегали в кинотеатр «Аврора» и фотографировали Пугачеву в фильме «Женщина, которая поет». А сегодня я даю интервью об Алле Борисовне, которая создала, может быть, благодаря каким-то деяниям, жанр на эстраде, синхробуманады. И 22 года этот жанр любит народ. И вот вся ситуация этих имен: Раневской, Бортникова и так далее, и так далее, и так далее.. Она сегодня меня ставит в тупик. Я вижу новые имена, но простите меня, вот Женька Миронов, актерище – это мое. Не буду называть другие, которые яко бы популярны, и очень яко бы очень высокой зарплаты стоят в этой жизни.

– И яко бы с высоким гонораром за сегодняшний труд, пустые, пустые. Жаль, что сегодня в нашем искусстве, молодые ребята, девчонки, есть талантливые, не спорю, но, в основном снимают не те фильмы, не те. Яко бы кинематограф расцветает, но … «Остров» – да, не спорю. Шедевр. То, что ниже пояса сегодня эти сериалы. Я сам снимался, но так стыдно. А что делать? Наблюдать, что такое сегодня искусство в нашей стране, просто наблюдать. А потом делать выводы, что такое искусство в любом человеке, который смотрит на телевизионный экран. Скажите, зачем? Ну, понятно, надо выживать артистам, и киношным, и театральным. Пусть меня простят за это определение. Но почему столько крови? Ну почему столько убийств? Ну почему? Видимо это кому-то надо. Чтобы плакали.

Или не думали.

– Или не думали. Вот показывают специально хуже больше и плохие. Так вы же живете хорошо еще, ведь там же убивают. Вы то хорошо живете. И вот в это молодые артисты, которые снимаются в телевизионных проектах, в киношных (в кинематографе), тем самым делают нас, наверное, тупыми. А теперь на ваш вопрос ответ. К сожалению, ушла школа, ушли педагоги, крупицы остались учеников хороших педагогов. Но студенты ленивые, они не приходят во время на репетицию, они не приходят в классы во время. Жизнь легкая стала. Деньги. Они ночью подрабатывают или тусуются, а утром просыпают на репетицию. А педагог сидит и ждет их. Это что? Ушло уважение к педагогу в нашей стране. Даже в театральных заведениях. Я уже не говорю о, ну я не знаю… Если ты молодой артист, который учится на артиста, если ты снимаешься и денежку какую-то имеешь. У меня вон портрет висит, ученика моего, Пузырева Лешки, ленивый зараза! Ничего не могу сделать, ничего не могу. Хотя снимается и в рекламах, и в проектах каких-то. Я его жду-жду, жду-жду, жду-жду.. У меня у самого график, а он не приехал, спит. А что еще сказать? А жалко, талант то есть. А лень то тоже есть. И вот сегодня, я прям в эту камеру говорю, театральные актеры, которые сегодня пока студенты, очень ленивые. Но есть фанаты, есть фанаты сумасшедшие. И вот Дай Бог, чтобы были Смактуновский, Чурсины, Пляты, Раневские, Орловы, Быковы, Гурченки и так далее, и так далее… И Дай Бог, крупицы все равно есть в этой стране. Но, сейчас я скажу такое, вы меня вывели, очень много говна среди молодежи в искусстве, очень много. Но смазливые. А души то нет. Ну, получают. А искусство то катиться куда у нас? В небытие. И очень жаль мне. Мне, может быть, осталось немножко пожить на этой земле. Обидно. Больно. Чем могу, успеваю помогать. Боюсь не успеть, но так хочется. Как в том фильме «За державу обидно». Обидно, честно, в искусстве очень обидно. Режиссеры есть хорошие, очень хорошие. Кончаловские молодцы все. Михалковы молодцы. Не скажу дальше, но есть, есть, есть. Но, в основном, сегодня очень плачевная ситуация в отношении актерского дара, мастерства, актерского мастерства у молодых людей. Бабочки-однодневки. Может быть, очень сумбурно сказал, кто поймет – тот поймет.

Скажите, Александр, Вы ходите в магазины?

– Да. Я, честно Вам скажу, я вчера отвел репетицию в Кремле, и пошел по магазинам на Манежке.

Я имею ввиду продуктовые магазины. Ходите сами покупать себе продукты?

– Если честно, да. Я и в палатку с удовольствием иду, все улыбаются. Я знаю, что такое хлеб стоит. Я знаю, что такое картошка стоит. Я захожу и без зазрения совести, я же обычный человек и для меня это в удовольствие. И все тебе улыбаются, это так приятно. Ты вроде бы обыкновенный, и в тоже время ты вроде бы и артист. У меня это все переплетается. Но с большим удовольствием я хожу по магазинам.

Вот по Вам сразу видно, что у Вас никакого негативного опыта в супермаркетах не было, да?

– Было.

Я Вам вот к чему. Помните историю, когда бабушку за два неоплаченных сырка, охранники довели просто до смерти? Убили ее, словом. Ей было стыдно. Она, может быть, забыла или еще что-то. Вот чувствовали ли Вы себя когда-нибудь беззащитным? А от того, что знаменитый и известный, еще больше больно?

– Я Вам скажу не про магазин. Я вам скажу, как это было однажды в моей жизни. Мы с гастролей ехали на поезде и ребята вышли покурить из поезда. Я говорю: «Ребята, не простыньте. Накиньте одеяла на себя». Ну и мы одели и вышли. И мы стоим рядом, проводница стоит, курим, все спокойно. Вдруг проходят рядом два пьяных милиционера. И говорят: «Не положено!» Проводница, хозяйка вагона говорит: «Можно». А два пьяных милиционера говорят: «Не положено». По рации приходит начальник милиции этой станции. Здесь галстук, пьяный в жопу и начинает руководить Песковым. И меня в каталажку, потому я защитил своих работников. Я говорю «Почему? Вот проводница, все разрешено. Мы сейчас уедем, просто покурить вышли». Просто прицепиться надо. Деятельность. Мы такие вот милиционеры. Нам же надо показать значимость свою. Что вы думаете 40 минут я сидел в тюрьме незащищенный. Коллектив вытащил. Истерику устроили такую там. Все трезвые были, поверьте мне. Но перед пьяными милиционерам мы никто в этой жизни. Не поверите, но это правда. Я звонил по мобильнику одному человеку, очень важному на нашей эстраде. Просил помощи. Не дозвонился, к сожалению или к счастью. 40 минут задержка поезда. Люди то в чем виноваты? В том, что начальник милиции станции был пьян? Беззащитный я был тогда и ничего не мог поделать. Бывает в нашей жизни, когда люди сажают сердце от неправильного поведения других людей. И, если нет уважения к себе, то эти люди делают неуважение к другим. Это да.

Я в связи с этим вспоминаю старый анекдот. Висит на заборе объявление «Пропала собака. Масть белая. Сука. Блядь, как хочется уехать из этой страны». Вот у вас такие желания и такие мысли возникают часто?

– Я английского не знаю. Я бы, честно сказать, мечтал работать в Лас Вегасе. Ну, моя профессия! Но мой город! Пескова туда надо, наверное. Но что еще дальше, да? С одной то стороны. Не амбиции, нет. Я сейчас не хочу себя куда-то возвышать. Но я бы мог. Банально, наверное, да. Не хочу и не могу уехать от моего зрителя. От моей публики. Мне так это тяжело досталось, на коленке крови было, сколько пота было. Ну не могу я без публики, без моей, ну не могу. Я не тот человек, чтобы жить в другой стране мира и думать о России. Моя публика – Россия, и никуда мне от этого не деться. Коль я придумал этот жанр на эстраде, и коль я влюбил в это мою публику, то я обязан находиться только в этой стране. Я осознаю это. Вообще, по большому счету, у меня корни помора. И никуда мне от этого не деться, от Петра Первого и от Ломоносова. Ну никуда мне от этого не деться. Я помор.

Я все-таки жестко и гнусно гну свою линию, вот когда Вы приходите в супермаркет за продуктами, Вы знаете, что у Вас есть права, как у потребителя и их нельзя нарушать, а их постоянно нарушают?

– Как?

Ну, допустим, Вы знаете, если Вы сдали вещи в эти железные ящички. И кто-то посмотрел и увидел: «Ага, Александр Песков сдал свои вещи, значит, там может быть что-то ценное». Взломал, вытащил, Вы обращаетесь в администрацию магазина, а Вам говорят: «Администрация магазина за вещи, сданные в камеры хранения магазина, ответственности не несет».*

– Вы знаете, если происходит, допустим, то, что человек сдает какие-то сумки, вещи куда-то там на охраняемую территорию магазина, а она должна быть охраняемая, потому что там ходят эти дяденьки, которые делают вид, что они охраняют, то права потребителя, в данном случае, меня. А я потребитель в данном случае. Я потреблять хочу продукты и так далее, чтобы желудок был сыт. И, если я положил на территории магазина что-то, где охраняемо, то, простите меня, господа, вы обязаны сохранить это, это мое. А я вам принес оплату за ваш труд, простите. В таком случае, если я вам плачу, то оплатите мне за сохранность моего имущества. И это все ерунда. Не может такого быть, чтобы ящечки, куда я положил сумочку, не охранялась бы в том помещении, где находятся миллионы рублей. Не может такого быть. Это неправильно. Открыли магазин – отвечайте.

Вам за всю свою жизнь случалось украсть что-нибудь в магазине? Вот некоторые шоколадки выносят. Некоторые, оказывается, водку выпивают до кассы.

– Как я маме говорю «Мам, ну че ты меня так воспитала?» Я всегда говорю «Проклятое воспитание». Вы знаете, я однажды пошел за хлебом. И мне папа дал, как сейчас помню, желтый рубль бумажный. Буханка стоила 18 копеек. И я пошел в магазин и обронил, ну ребенок. Взял буханку хлеба, и вдруг денег нет. Естественно, мне не отпустили этот хлеб. Иду домой весь в слезах и отец мне сказал одну маленькую вещь: «Вот иди и найди. Ты же потерял». И я в соплях и слезах пошел искать. Я помню этот снег. Жижа эта по тротуарам. Я шел, ревел и искал. И, как ни странно, я нашел этот рубль. Мокрый. Я его сушил как-то так, как сейчас помню. Вернулся в магазин. Пришел. И у меня было какое-то чувство вины. И я был радостный, что мне Бог помог вернуть этот рубль. Потому что я не знал, как смотреть папе в глаза. Ведь это он зарабатывал, чтобы я был сыт. И у меня получилось.

И еще одна тема осталась. На что можно пойти ради красоты? Ради внешней красоты.

– Ради внешней красоты на что пойти? Ну, пойти в баню, в сауну, в русскую баню лучше, ради красоты. Веником попариться, в снег лечь. Я люблю это. Ради красоты, Можно лечь на операционный стол ради красоты, почему нет. Если это надо. Можно влюбиться ради красоты, потому что, если человек влюблен – он сияет. А это красота. Несет улыбку людям. Ради красоты надо понимать, что ты жив, что ты живешь. И тогда ты красив. Будешь для всех. Только надо жить так, как у Островского, чтобы не было больно ради красоты.

А как Вы относитесь, когда люди считают, что это красиво, когда они считают, что они этим выделяются, покрывают лицо татуировками, все тело татуировками. Когда человек похож на ежа от многочисленного пирсинга?

– Вы знаете, я вам скажу. Не судите, и не будите судимы. Человек решил так себя проявлять. У меня нет татуировки нигде, но я хочу, но мне профессия не позволяет. Но это все опять же мелочи какие-то. Но мне нравится, например, когда красиво, когда со вкусом сделано, вышито, я бы сказал. Но я никогда не буду осуждать ни одного человека в жизни за его желание быть таким, какой он есть. Начиная от татуировки, пирсинга, и заканчивая ориентацией. Никогда не буду, не имею право. Кто я такой, чтобы осуждать его за его проявление внутреннего состояния жизни? Кто я такой? Никто. Человек пришел на свет, и он так хочет жить. Так живи! Кто имеет право запрещать жить так человеку, что он родился жить на этой земле? Какая власть может запретить это? Не имеем право.

Я вспомнил строчку из песни Верки Сердючки «Хорошо красавицам, они всем нравятся» и «Некрасиво быть некрасивой». Некрасивым быть некрасиво?

– Нет. Почему? Я некрасивый, но я обаятельный. Я знаю, что я некрасивый. Я лысый, я некрасивый. Но самое главное другое, ребята, поступками человек определяется в этой жизни и внутренней красотой. А мы все разные.

распечатать | оставить комментарий | добавить в блог

Календарь

Сегодня Thursday, 20 February 2020 года
« Февраль 2020
MonTueWedThuFriSatSun
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829 
Авторизация на сайте Регистрация (скоро) Восстановить пароль?